NAME:  DUSTIN FRAN ClAUDE.
дастин фрэн клод [фрэн, сapra].
AGE:  27 у.о.
ATTACHMENT:  ELLE.
JOB:  ШТАТНЫЙ ФОТОГРАФ.
APPEARANCE:  MILES MC'MILLAN.

STORY:
Жил себе Дастин Фрэн Клод, кутаясь в рутину, как в колючую шаль, захлебывался серой обыденностью, писал полные доморощенной философии романы, и, что греха таить, был весьма доволен выпавшей долей. Но вселенная, о да, так в ее духе, рассудила иначе, лихо шинкуя поруганных китов стабильности и сплетая макраме неотвратимых перемен леденящим душу узлом. Отныне, взамен фальшивого декламирования ирландских гимнов (в кругу семьи), вишневого штруделя и пересказа трогательной (в своей нелепости) истории про честного малого Джорджа Вашингтона, воскресные вечера (ровно, как и другие части суток) насыщенны животворящим мокко, со стертой эмблемой старбакса, лицемерными улыбками и остервенелыми попытками поймать объективом чертовы блики с по-сиротски тощих задниц утомленных моделей.
` Семейство Клод, от республиканца старика Винсента (деда Даса), до родителей проповедующих: "make love, not war" - парадокс провинциального, до иссушенных колосьев в волосах и традиционного воскресного штруделя, Виндзора. Само их существование - битая в липкую крошку мораль снобов, тлеющий пепел поруганных штампов и хлесткие удары по пуританским взглядам соседей. Они - предмет пересудов законсервированных жителей и сподвижники вдохновенных проповедей отца настоятеля местного прихода. "Покареженная норма", "Претенденты на адские печи" и "Виновники потепления на Аляске". Воистину, мужчине повезло с родственниками.
  ` Поэтому, когда глупышка-Рут (любительница ток-шоу, острых специй и цветочных букетов, с ворохом странностей в виде клейма старой девы) в свои неполные тридцать шесть пополнила ряды хиппующих Детей цветов - никто не удивился. Ровно как и скорому появлению "плода вселенской любви" и переезду с ново-обретенными братьями-сестрами в Сан-Франциско. Подрастающий, пусть и в условиях антисанитарной первозданности и излишней свободы, парнишка, рос тепличным ребёнком солнца и радуги, вплетающим себе в волосы цветы, поющим песни о мире во всём мире, и был преисполнен незыблемой веры во всеобщее равенство и любовь, в последствии фатально не понимая соли насмешек одноклассников, над брошенной невзначай фразой: "А папа Майк, любит папу Леона. И маму любит. Но не дает мне завести кита". А уж восприятие мира сквозь пыльцу фей, лихо деформирующую оный и превращающую в театр ванильного абсурда, всхоленное и впитанное через молоко матери, - служили мальчику дурную службу, толкая под   ` локомотив жизненных подножек, с которыми так скоро пришлось столкнуться.
  ` Тринадцатилетие и переезд в старину Винздор, к спохватившимся старшим родственникам. Болезненный, отчаянно застенчивый и немногословный Дастин мог бы запросто сойти за ниспосланное святым небом воплощение смиренной добродетели в цветастом ситце, если бы не "подпорченное" идеологией хиппи мировоззрение прилежного католика. Исключительно в глазах преисполненных духом пуританства Клодов старших, разумеется. И их идейных собратьев. Тогда-то, с переводом в новую школу, парню пришлось уяснить - если не хочешь быть изгоем, над котором потешаются все: от мала до велика, не питаешь слабости к экскурсам по металлические кабинкам и до нелепого обидным прозвищам, будь добр отстаивать свое право на существование, выгрызая из рук сверстников (вместе с оными по локоть), свой кусок от пирога иерархий и регалий. В пятнадцать, когда интересы быдловатой половины одноклассников стали ограничиваться содержимым лифчиков особенно шалавистых одноклассниц, травкой и двумя баллонами пива - Капра понял, пришла пора перемен. "Мир во всем мире" уже не вдохновлял и грозил быть отложенным за неактуальностью. Кому оно нужно? Секс, наркотики и рок-н-ролл - вот, по чему изнывали бушующие гормоны и о чем молил пресловутый принцип "стада". И лишь брезгливость к подобному прожиганию жизни удержала парня от подачи массовому психозу и присоединения к подобной вакханалии. Вернее, от окончательного погрязания в оной. Протусовавшись пару-тройку в месяцев не в самой лучшей компании, с не самой девственной репутацией, Дастин осознал - стать очередным звеном в этой цепи наркоманов, будущих шлюх и ублюдков, в его планы, как минимум, не вписывается, как максимум не входит. До сих пор жалеет о совершенных в те времена опрометчивых поступках, ведь в виду фатального неумения соблюдать субординацию и держать скорый на колкую расправу язык за зубами, юный бунтарь не раз переступал букву закона, а его беседы в кулуарах полицейского участка случались с периодичность, сравнимой разве, что с сексом у еще не охладевших молодоженов: при включенном свете и с завидным постоянством. Список перемен ограничился устойчивым презрением к жизненной позиции сверстников, стальным, и далеко не здоровым цинизмом и еще большим средоточием на учебе. Отдушиной служило собственноручно и единолично организованный клуб беспринципных папарацци, выставляющий на показ, эдаким заботливым пастором, всю подноготную школьных хроник. Щедро купающейся в лучах собственного эга манипулятор - этого и пары лет с лихвой хватило, что бы из серого планктона социальной цепи школьного рейтинга "самых-самых", перебраться в ряды "охов вздохов" половины школы. Ни одно мероприятие, ни одни дебаты отныне не проходили без вмешательства Дастина Клода, без его язвительных, но удивительно метких высказываний.
  ` Дас долго и заблаговременно думал, над дальнейшим образованием, и едва встал вопрос о поступлении уверенно подал документы на филологический факультет одного из самых престижных заведений Нью-Йорка. Благо, финансовое состояние семьи позволяло обучаться в том оплоте знаний, какого требует габаритное тщеславие. Без особых, при этом, оправданий в адрес отсутствующего, как факт, таланта на поприще литератора. Каких-то два года и желанная профессия Свободного Творца казалось бы вот-вот проступит на горизонте, но увы, ни одна из направленных в разнокалиберные издательства нетленнок юного автора  отклика, в сердцах акул издательского дела, так и не нашла. Так трепетно любимая стезя писателя, на деле, оказалась мало востребованной, порядком набившей, в кругах именитых скептиков, оскомину и нищенской даже для аппетитов церковных мышей. В противовес ей, змеем искусителем маячило искушение послать все к черту, получить диплом, как и настаивали старшие родственники, фотографа  и кинуться в омут опасных интриг глянцевого бизнеса с головой. Что почти и предварил в жизнь падкий на авантюры Фрэн: поступил в экстернат по выбранному вектору, устроился на учебную стажировку в средней-руки пиар-компанию, специализируясь, к своей досаде, на пресных рекламных однодневках. Но любому терпению приходит конец. И тем быстрее оно заканчивается, чем непомерней амбиции. А уж оных у Даса с лихвой. Не привыкший добиваться поставленной цели путем обдирания локтей о терни преград, он был вынужден посыпать карточный-дом своих планов пеплом и, обзаведясь, к своему стыду, "спонсором" в лице стареющей, но отчаянно молодящейся, немецкой фрау, заручился теплым местом статиста в... Да-да, господа, "ELLЕ". И не прогадал. Вот уже как полтора года, мирясь со статусом "протеже", но получив от быстро охладевшей фрау отставку, мужчина в поте лица, к слову не только своего, трудится на столь масштабное глянцевое издание. Да, фотографом, а не писателем. Но черт возьми, чертовски неплохим. Нравится ли новое амплуа? Отчасти. Устраивает ли подобное положение вещей? Более чем. А уж сколько "пищи" для его литературных романов (которые, он свято верит, пара тройка лет и будут украшать все прилавки Нью-Йорка) готовится в "кухне" щедрого на страсти журнала вам остается только догадываться.

  ` Чертов гений - в своих иллюзиях, на деле: "мамина радость" с непомерными амбициями. За обаятельной улыбкой нет ни йоты сомнений. Лишь упорный и упрямый в достижении своих целей провокатор, не брезгующий сарказмом идейный спорщик и лицемер, проповедующий повсеместный фарс. Отвесить шпильку мимоходом, раскритиковать ваши мысли, идеи в пух и прах? О да. По головам не дефилирует и слава богу. Тот еще любитель прокатиться по болевым точкам оппонента без видимых на то причин, за что, зачастую, бывает заклеймен ярлыком хама и критика, без собственных надежд за пазухой. Но это отнюдь не так. За каждой брошенной "на ветер" фразой, "случайным" жестом, "необдуманным" поступком стоит холодный расчет, ведь в действиях Дастина нет места сумасбродной опрометчивости и, как следствие, сожалению: он всегда четко осознает, что и для чего делает, заранее прогнозируя возможные последствия и стеля солому.
  ` Эгоизм у Клода, как впаянный в сознание бонус, за счет чего падок на лесть. Даже откровенно незамысловатую, грубую и бесхитростную. Недоверчив, как факт, но млеет, до одури, когда доверяют ему. Не самоуверен, трезво оценивает свою особу. Скорее самовлюблен, как данность. Порой молчалив и по сути своей невозмутим до бешенства окружающих. Держит в узде бушующие страсти, но не от фатального человеколюбия, а от желания укутаться в глазах люда в простыню спокойствия, недосказанности, глубины, зарекомендовать себя чертовым умником: более вдумчивым, интригующим, чем есть. На деле, прям и прост, как шведская стенка с инструкцией для чайника-альтруиста: польстить, воздать лживую хвалу недремлющему эгу, постараться не слишком отсвечивать снисходительным скепсисом, когда тот примется, в приступе повального занудства, читать вам отповеди-морали и он уже на лопатках.
  ` Тот еще проповедник и агитатор своих идей. Малейшее отклонение от намеченного им сценария, реакция, не вписывающаяся в регламент его гипотезы, планов на ваш счет, или, не дай боже сюрприз, - караются, нет, не перманентной истерикой с летящей во все стороны света слюной. Молчаливым игнором. Детским, постыдным, но неизменно арктично ледяным. Что, в свою очередь, не мешает Дасу мысленно препарировать ваш отнюдь не хладный труп тупой вилкой. Злопамятен и мстителен. Не сказать, что бы мелочен, но акт осквернения лучшим другом любимого плюшевого зверя помнит по сей день. Как правило, если загорелся чем-то - не остынет, пока не воплотит или не добьется намеченного, уперт. Заложник и верный вассал общественного мнения, взглядов, пересудов. Что скрывает тщательно, упорно, до абсурдности удачно, проповедуя принцип клина: всячески подчеркивая свою независимость и презирая к безвольность.
  ` Маньяк-интеллектуал. Порой кажется, что за не вовремя сорвавшуюся с губ глупость может уничтожить. Если не физически, то морально уж точно, иссушив до дна. Не взирая на возраст, пол и разом отметая смягчающие обстоятельства. К счастью и правда, только кажется. Хотя...
  ` Не лишен вороха комплексов и чисто бабских самокопаний. Сноб и скептик, на показ. Тет а тет с собой - запутавшийся в векторах и ориентирах человек. Большую часть жизненных проблем, переживает стойко, но может всерьез озадачится из-за пустяка, например, из-за разбитой чашки или пятна на рубашке. Слабое, одно время, здоровье, к великому сожалению, стало виновником и усердным родителем таких черт, как нервность и обидчивость, которые после, долгие годы Клод, матерясь сквозь зубы, изживал, борясь с недостойными недугами "капризного чада в песочнице", превращающие его и без того заштампованное существование в рай сопливой истерички.
  ` Самая распространенная и отчаянная крайность, в которую лихо впадает этот любитель граблей, - "травля" предмета воздыхание ядом своего черного юмора и оттачивание на нем меткости шпилек и остроумия, дабы не пропалили глупое, сопливое, романтичное нутро. Малое дитя, ей богу. Разве что побрызгать водой на цветастое платьице понравившейся девчонки не хватает. Не скуп на комплименты, любит их произносить. Флиртует на автомате со всем, что движется и, надо заметить, испытывает от этого неподдельное удовольствие, хоть и получает зачастую ворох фееричных оплеух в ответ. И да, зачастую, это именно из разряда флирта на грани фола, выступающего в роли прелюдии по затаскиванию в постель.
  ` Реалист. От мозга-костей, до кровеносных сосудов и прочих анатомических изысков. Единственное исключение  непоколебимая, утопичная вера в собственный литературный гений. Практикует самоутверждение за счет "слабых" морально людей, но не спешите записывать беднягу в разряд обидчиков брошенных котят, Дас, всего навсего, искренни верит в естественный отбор, закаливающий характер, и подножки судьбы, заставляющие, пусть и сбивая нам колени в кровь, расти, развиваться, обогащаться опытом и становиться чертовыми личностями, а не планктоном, нелепо латающим в жизненной цепи брешь. В качестве подобных мишеней выступают исключительно нищие духовно, любители козырять стереотипами и фанатики чего-либо. Не более.
  ` Любит беззубых чад больше, чем их доступных мамаш. Эй, отставить. Фрэн не "Гумберт", вздыхающий по тоненьким ручкам-ножкам и оленьем глазкам, нет. Просто он из разряда тех, что удивительно, кто без лишних метаний готов взвалить на себя тяготы отцовства. Ведь дети, именно то чудо-вселенной, которое принимает тебя без остатка, нуждается в тебе и отдается в замен не взымая комиссию. Пусть и лет эдак через пять. И, желательно, миновав при этом кабалу штампа в документах.
  ` Трудоголик, из разряда: "Чертова работа. Чертовы ранние побудки, пресный кофе, унылые лица коллег - ненавижу. Но, черт возьми, как жаль, что толь пять дней в неделю!"

Бонус. Off.
•Выдающиеся качества и умения:
▪ "У Дастина, воистину, дар слушателя и жилетки. Время от времени. Особенно у оного "под градусом". Эй, напомните мне никогда не пить с этим парнем?"
[John H., студент Мюнхенского университета и собутыльник].
off.
Здравый смысл Джону не чужд, ведь желание обходить седьмой дорогой Дастина, подцепившего, не без помощи алкогольных паров, синдром Матери-Терезы, свидетельствует о весьма прокачанном навыке самосохранения. В противном случае, подобный марафон сострадания чреват весьма бьющими по самолюбию последствиями. Аксиома: выпивая, Клод, нет, не теряет способности трезво мыслить, однако алкоголь, порядком расслабляет ментальный узел на галстуке его выдержки, сперва действуя как лихая доза добродетели, вынуждающая сочувствовать каждой встреченной парковой скамье, затем, перетекая в фазу фатального занудства и раздачи советов. Последний этап, благодаря которому парень зарекся не пить ничего крепче молока матери - жажда раскрыть глаза собеседнику на бренность и несовершенство мира. Отравивший кровь алкоголь заправской «сывороткой правды», развязывает мужчине и без того скорый на колкости язык, заставляя превышать лимит "правды колющей глаза", сказанной из его уст, в оптовых размерах.
▪ "С ходу запоминает всевозможные фразы из рекламных тв-роликов, книг, брошюр, этикеток, энциклопедий и научных трактатов, загромождая свою голову тонной ненужной информации. И на черта такая память, если этот придурок не в состоянии запомнить даже мое имя, из-раза в раз, выстанывая на пике "Саманта", или рассеянно кивая "Да-да, Грейс?"
[Caroline, экс-мон шер, свято верящая в теорию моногамности мужчин].
off.
Знает расстановку элементов в таблице Менделеева вдоль поперек, лихо жонглирует переменными в формулах ленты мебиуса и до одури не способен на верность. Слишком велик разброс соблазнов, слишком мало ныне способно зацепить, чем-то большем, чем отменная физиология.
▪ "Мастер подтасовать факты, перевернуть с ног на голову ваши слова, вывернув дугой и заставив поверить. Опасно, глупо и чертовски сумасбродно для человека, желающего урвать свой кусок пирога власти".
[Глава студенческого совета].
off.
В запале желания докопаться до истины и сути дела - увлекается в своих умозаключениях, запутывая оппонента в сетях своей покореженной и изобретательной логики, увлекая, затягивая и не давая шанса на протест. Манипулятор, на грани, что без контроля куда более трезвого оппонента - блажь.
▪ "Кто бы мог подумать, что Дасти будет настолько любим детьми, восприниматься не иначе, чем один из оленей Санты, союзник по шалостям и проводник к гномам? Жизнь и правда непредсказуема".
[Тетушка Frost].
off.
И правда, понимания этих маленьких и задорных созданий у мужчины не отнять. Сам же восхищается ими до безумия, превращаясь рядом в умиленного сентименталиста.

х  Привычки:
▪  одна из привычек Клода – неуёмная тяга в минуты растерянности или раздражения наводить порядок.
▪  отвечать вопросом на вопрос. Порой доводит этим ближних своих до кондиции.
▪  регулярно грешащий изменами (сельдерею с хорошо прожаренным стейком) вегетарианец.
▪  диктовать свои правила. Не гнушаясь насилия, или запугивания.
▪  щурить глаза. У мужчины паршивое зрение, но он зациклен на стереотипе, что носить очки позволено только пенсионерам и... пенсионерам. Без вариантов.
▪  хромать на левую ногу. Скорее иррационально, по старой памяти, нежели от дающей о себе знать травмы. В бытность занятий баскетболом имел место быть разрыв связки, ныне успешно залеченный и подаривший Дастину, как заправскому пенсионеру, мир без намека на некогда любимый спорт.
х  Интересы:
▪  любит:
-  женщин.
- умных, эрудированных людей. Бо-го-тво-рит.
-  уже три года (с подачи подруги, вечной туристки), старательно выращивает на подоконнике «coffee tree». Упрямое дерево к жизни не стремится, впрочем, не сильно расстраивая этим, зачастую забывающего о поливе, Френа.
-  напрочь лишен способностей в области кулинарии, но до фанатизма обожает готовить. Несчастная кухня, стойко переносит все экзекуции хозяина, ведь после экспериментов с загадочным французским приемом " flamber", замены всех горизонтальных поверхностей на металлические аналоги и обретения новомодного девайса, под интригующим названием "противопожарная система", ей воистину нечего опасаться.
-  тот еще книжный червь, любящий игры ума и прочие атрибуты мозгового штурма.
-  атеист, но порядком эрудирован в религиозных аспектах-течениях. Сказывается влияние непоколебимого католика деда.
-  душу продаст за вечер с томом Всемирной истории.
-  главная слабость Даса - всеобъемлющая любовь к братья меньшим. Будь то дети, или щенки - не суть.
-  флирт. Флиртует на автомате со всем, что движется. И надо заметить, что получает от этого неподдельное удовольствие.
▪  не любит:
-  женщин. Парадокс. Любит, презирая за уступчивость, глупость и синдром "недолюбленой шлюхи", клеймя оным решительно всех.
-  драки. Капра от них не просто уходит - "улетает". Считает, что все недомолвки и конфликты можно решить посредством интеллигентной беседы, либо, если не вышло - посредством бегства с места назревающего конфликта. Шрамы далеко не украшают мужчин, уж он-то знаком не понаслышке. Да и кому нужны герои с перебитыми носами? В общем, инстинкты самосохранения развиты и не слабо.
- слишком самовлюблен, чтобы позволить испортить свое здоровье и внешность употреблением наркотиков и прочей низкопробной чуши. Не приемлет подобные "увлечения" у близких. Исключение - никотин. Слабость, которая сильнее принципов.
х  Фобии:
▪  четвероногие друзья не найти. А некогда оставшийся в "дар" шрам, от одной из встреч с лохматым нейролептиком, - исключительно его вина.
▪  собственное здоровье и оное близких людей. Способен стонать на разные тональности-регистры двадцать четыре часа, без устали и тайм-аутов, о коварстве судьбы, подхватив всего-навсего подобие простуды.
▪  Высота, что серьезное испытание, когдаприходится пользоваться гостеприимством самолета.
▪  Человеческая глупость.
▪  Боится стать обладателем раковой опухоли.
POST:
Off.
Что еще, столь лихим цементом, призвано объединять людей, как не общий враг? Аксиома, сродни рвущимся чайным пакетам. Благо сей ингредиент  нехитрого "рецепта" в наличие: покоится на металлической, щедро отполированной трудолюбивым барменом, поверхности стойки, соседствуя с бонусными орешками и сиротливо поблескивая стеклянным боком. С каких времен горячительные напитки и люди стали враждовать? С того мгновения, как за знакомство с оными берется Гилмор. Судя по первому раунду: одной приконченной рюмке и в конец испорченному гардеробу нового знакомого -  пути господни неисповедимы. Как говорят англичане, few words и да здравствует Королева:
- Кори, - задумчиво протянул, на пробу. Смакуя и примеряя. Оно определенно подходило мужчине: не вычурно и лаконично. Баланс четкой звонкости и мягко перекатывающихся по гортани гласных. - Что ж, Кори, будем знакомы, - краткое пожатие, а затем, неопределенный жест рукой, призванный обратить внимание знакомого бармена на опустевшую и не актуальную уже посуду. Кондиция достигнута. - Воды, страждущей душе, и..., - минутная заминка и Шелл, упрямо поджав губы, старается придать своему тону необходимую непоколебимость, почти серьезность. - Что будешь пить? Отказ бессмыслен. Дай мне шанс реабилитироваться, - красноречивый взгляд на бьющую по глазам пятном футболку. Запах не до конца впитавшегося коньяка, врывается в ноздри, дразня и повышая градус-амплитуду мысленного ликования. Ожидаемый сценарий криков-матов и всевозможных лестностей в адрес его неуклюжей-персоны потерпел крах, ну разве может не радовать? Ровно как и то, что мужчина послал к чертям формализм, перейдя, без лишних расшаркиваний, на "ты". Конечно, на задворках вселенной маячила вероятность, что сие не от миролюбивого всепрощения, а дрянного воспитания, но Шелл категорично и однозначно гнал ее на периферию, не оставляя шансов. В конце-концов, Кори располагал к себе, анализировать и препарировать мотивы не хотелось, от слова совсем. Будь то дело в какой-то детскости и мягкости черт лица, пусть и едва различимой за алогично-фатальной усталостью, или добродушный, не бегающий нервно взгляд, утомленный, но открытый. Шеллби головоломка интригует, собеседник, как по заказу, бередит отравленное алкоголем любопытство, уж больно он не вписывается в контингент завсегдатаев этого клуба. Среди льнущих друг к другу брутальных парочек и старательно выряженных, выглаженных и упакованных недо-мальчиков, он, как и Шел, не к месту. "Любопытствующий, или безумный?" К слову, логика Гилмора, воистину женская: нелепа, до абсурда и полна ненужных деталей, лишь призванных все усложнять. Но, парадокс, зачастую именно она выводит его на тропу верных умозаключений. И сейчас, табло этого девайса истерило несказанно, клеймя нового знакомого статусом заблудившейся в сетях оголодавших пауков и не ведающей, что творит, мухи. Синдром феи крестной не дает соскочить, ловя мысль за хвост, пока бедняге не открыли глаза на положение дел в ближайшей туалетной кабинке эти самые завсегдатаи, охочие до свежей крови.
- Аааа, не спрашивай, - отмахнулся от вопроса. Обнажать инфантильность мотивов своего алко-марафона было от части лень и крайне стыдно. В противовес же, не терпелось прощупать почву и проверить свою догадку, поэтому чувство такта было отброшено за ненадобностью. - А тебя, как занесло сюда? Кого-то ждешь? - примерка амплуа Шерлока, с его дедуктивными замашками - не самый провальный способ отвлечься от промахов дня и глубин самокопания. Удобней обосновался локтями на столешнице, дабы не свалиться снова, только уже в пылу желания собрать кашемировым свитером грязь с пола.