[mytool=changeTipCursor:false]лллллллшлгг|ллллллллллллл[/mytool]
[mytool=tipStyle:info changeTipCursor:false]лллллллшлгг|ллллллллллллл[/mytool]
[mytool=tipStyle:help changeTipCursor:false]лллллллшлгг|ллллллллллллл[/mytool]
[mytool=tipStyle:warning changeTipCursor:false]лллллллшлгг|ллллллллллллл[/mytool]
[mytool=tipStyle:error changeTipCursor:false]лллллллшлгг|ллллллллллллл[/mytool]
[tipsy=ллллллллллллл]лллллллшлгг[/tipsy]

Она совершенно ненормальная, но сама она безумно красива, на любителя конечно, но в ней есть та изюминка, которую замечают все. Однако многие считают ее обезумевшей, посылая ее в психологические учреждения, но Флейм их не слушает. У нее свой мир, своя шизофрения.
Линда же – полная противоположность, она тоже прекрасна и молода, однако «любит» при выключенном свете, и стесняется своей наготы, пускай все ей и говорят, что она прекрасна. Она слишком правильная, но внезапная встреча в библиотеке (!), когда Флейм так отчаянно изнывала от страсти, откидываясь на спинку стула и крепко держась за гладь стола, все это в какой-то степени потрясло ее внутренний мир. Две противоположности сошлись в дружбе, однако у Бен совсем другие планы.

Кенди-Кенди. Борец за добро и справедливость в юбке, чем очень напоминает мисс Остер себя, лет эдак десять назад. Точно так же не признает серость и безликость, ценит индивидуальность. Не смотря на своей происхождение - мила и проста в общении. В общем все это, да и не только, очень импонирует мисс Пайпер и она воспринимает второкурсницу как одну из многочисленных маленьких племянниц.
Риверс – истинная студентка вангла. «Мисс сомавлюбленность и высокомерность» - фыркает себе под нос Магдалена, завидев эту особу в коридоре. И не без основательно. Впрочем, первым, что ее привлекло в девушке, было уж точно не это, а страстная любовь к "братьям нашим меньшим". Расс, на редкость падка на помощь "обделенным мира сего". Порой, можно застать эту противоречивую парочку за спасением очередного пушистого друга. Такие не похожие, при первом же зове о помощи - они забывают о дистанции чистокровная волшебница/полукровка и как Чип и Дейл спешат на помощь существам, попавшим в беду. После же спасательной операции все возвращается на круги своя. Никаких привет-пока и задушевных бесед за чашкой кофе ровно до тех пор, пока очередной нуждающийся не постучится в дверь.

Анни Грин - способная студентка и Остер, будучи ее педагогом, не могла этого не заметить. Впрочем, первым, что ее привлекло в девушке было вовсе не это, а страстная любовь к "братьям нашим меньшим". Не редко можно застать эту парочку за спасением очередного пушистого друга. Такие не похожие, при первом же зове о помощи - они забывают о дистанцие "наставник/ученица" и как Чип и Дейл спешат на помощь зверятам, попавшим в беду. После же спасательной операции все возвращается на кгруги своя. Никаких поблажек на парах и задушевных бесед за чашкой кофе ровно до тех пор, пока очередной несчастный не постучится в дверь.

Allison Foster | Элисон Фостер(21)
Внешность: Jessica Stroup.
Девочка родилась в семье известного на всю Америку футболиста и большую часть детства проводила именно на футбольном поле и различных чемпионатах, с участием отца. Элисон всегда общалась в основном с парнями и, определившись с сексуальной ориентацией, они даже не удивились, а лишь поддержали ее выбор. Будучи уже в колледже, девушка познакомилась с Эбби и тут все закрутилось… Несмотря на постоянную ревность со стороны обеих, их это даже забавляет, как и секс после бурных истерик.
Отличительные черты:
- на стороне "Revenge".
- западает на брюнеток.
- встречается с: Abigail Miers.
Abigail Miers | Эбигейл Майерс(21)
Внешность: Jessica Lowndes.
Когда эта обаятельная особа появилась на свет, всем сразу стало ясно, что ни одно сердце будет разбито такой красотой: большие голубые глаза, пухлые губы и позже густые каштанового цвета волосы. Майерс лишь умело пользовалась своей красотой, чему научилась с ранних лет: стоило ей надуть губки, как она получала все что хотела. Благодаря этому, выросла девушка довольно капризной и высокомерной, но при близком общении сразу становилось ясно, что это лишь маска, так как Эбии – настоящая душа кампании.
Отличительные черты:
- на стороне "Revenge".
- аллергия на пыль.
- встречается с: Allison Foster.

Одри. Все говорили, что ей нужно было родится мальчиком, так как никто лучше неё не может разбираться в карбюраторах, да и вообще, прочей мужской технике. На неё все время вешались, и не важно: девушки это, или мальчики. Красивая, даже хрупкая внешне, она даст фору любому бойцу - в этом хрупком теле хранится недюжинная сила. Вот он - чистый пример мужской логики. И если спросить её почему ОН так поступил, или ещё что -то в этом духе, то обязательно услышите мужскую точку зрения. Никогда ни к кому не привязывалась - боится предательства, но несмотря на это, друзей(а точнее знакомых) много, и она за каждого перегрызёт глотку. Партнёров было много - но вот до тела никого не допускает, наверное поэтому часто расставалась. Починит любой сломавшийся механизм. И что самое главное, это обязательно нужно учесть - душа любой компании, обладает прекрасным чувством юмора. Ветрена, может изменять постоянному партнёру, но она, как кошка, погуляет - вернётся. Не скупа на комплименты, любит и, главное, умеет их произносить. Прекрасно может преподать себя. Оторва. Обожает неприятности на пятую точку, тем более - это взаимно.

• Evelyn Arnault | +1 (786) - ...-..-..

________________

Звонить только в случае возлежания на смертном одре, запарке на работе, или во время затяжных постижений бренности существа. В противном случае, Патрик, рискуешь получить двойную дозу милых-подколок. Оно тебе надо? Эй, что за улыбка маньяка-смертника? Ах нравится тебе они. Звони, не держим."Рецепт от депрессии. Шеф-повар Хоган:
    - «Lion King». Старый, добрый «Lion King». Количество носовых платков, утопленных в слезах под твое мерное гудение исчисляется в сотнях;
    - шоколадно-миндальное Берлинское (!) мороженое;
    - диван, растянутые футболки, зашторенный окна и....
    - Адель Роше.
  Первые три пункта сугубо индивидуальны и к исполнению не обязательны. В особо затяжных и запущенных случаях переходить сразу к четвертому. Результат - гарантирован.
  Побочные эффекты: покраснение щек, идиотская улыбка, литры кофе и зависимость. Да-да. Попробовав однажды, другого способа выхода из затворничества уже не ищешь".

Звонить: много, часто с наслаждением. Говорить: долго, не напрягаясь, обо всем. Планировать уже традиционные пятничные посиделки и узнавать, какую пиццу заказывать на этот раз. Мило, легко, уютно. Создает иллюзию далекой семьи. Завидуете?"Диана МакКлайн
- Проблема Мирового Масштаба. Для многих, но отнюдь не для Патрика. Необдуманно рискнув однажды своим божественным носом, весьма болезненно рискнув, парень не пожалел ни минуты. В замен он получил приятное знакомство, ароматный чай и десятки фантастических вечеров за просмотром любимых мюзиклов, так что, как только синоптики обещают грозовые дожди, Хоган вооружается пледом и едет к этой милой девушке с мятными пряниками и потрясающим вкусом на фильмы. Благо идти не далеко, даром что соседи".

Трудный день, Глав. ред. - форменная сволочь, вся рубашка в пятнах кофе (спасибо милым коллегам)? Эй, парень, скорей звони Дэвис, продумывать план мести. Пусть жалко, по-детски - зато работает, и уже через 15 минут ты снова будешь любить весь мир и смеяться над забавной шуткой в адрес "душки" босса. "Должность "кофейного мальчика", когда у тебя за спинной высшее образование и телега энтузиазма, унизительна и нелепа. Она, по истине, может сделать любимую работу невыносимой повинностью, и лишь Каролина Дэвис, смешливая журналистка, с ироничными шутками и подбадривающими улыбками, поддерживает на плаву, давая силы бороться. В редакции их, надо заметить, чуть ли не женили. А Патрик с Дэвис опровергать сплетни не торопятся, поддерживая "игру" и развлекаясь за счет легковерных коллег. Что и говорить, свои роли они исполняют мастерски, фотографии друг друга на рабочих столах тому подтверждение. Каждое утро, под дружное оханье коллег, сопровождается приветственным поцелуем, вопросом понравился ли завтрак и нашла ли шалунья-Карли его рубашку.  Но, едва заканчивается рабочий день и Хоган с девушкой просто хорошие приятели, которые не прочь посидеть в компании друг друга и поговорить о размножении кротов в условиях неволи".

Не спрашивайте зачем номер, не отвечу. Сам не знаю. Ведь, независимо от погоды и состояния, в утро каждого воскресенья мы устраиваем акт доброй воли и сострадания: кормим пушистых собратьев и людей, обделенных кровом. Номер, чисто дань формальности, или на случай, если у меня закончится соль, а эта ленивая задница проигнорирует код морзе, отбиваемую о его дверь. Соседей игнорировать нельзя, могут и затопить."Люди-улиц и четвероногие Клубки счастья чуть ли не единственные по достоинству ценят кулинарные способности Рика, вдохновенно вылизывая тарелки и благодарно тыкаясь влажными носами в шею, вместо привычных, сдерживаемых лишь правилами приличия, кислых мин друзей. Поэтому отказываться от возможности хоть чем-то быть полезным этим одиноким и забытым людям Хоган не намерен и признав в лице Ирвинга конкурента за это право был готов оспаривать с пеной у рта. Но, все решилось само собой и как нельзя лучше. Теперь, у Патрика есть боевой товарищ, идейный вдохновитель, образцовый сосед и собутыльник. Даром что патологоанатом".

Звонить в злорадной надежде, что Миллер испустил дух в какой-нибудь подворотне. Странное желание для человека кормящего бомжей чуть-ли не с рук, не находите? Ан нет, мотив железно бетонный - Диана МакКлайн. Выбери Макс любую другую жертву своего обаяния, парни возможно и стали бы друзьями. Но крошка Ди! Доверить девушку, ставшую за время проживания в Майами чуть-ли не сестрой, Рик, с чистой совестью и довольной улыбкой, сможет лишь достойнейшему из достойных. "Послужной список" Макса к таким порывам не вдохновляет."Все соседи уже знают, как Патрик Хоган "горячо любит" Миллера, который - сюрприз-сюрприз! - с каждым днем все чаще и неумолимей появлялся в квартире МакКлайн. В квартире, дарившей Рику и его желудку столько замечательных дней и вечеров! Но насколько сильно он не переносил этого парня, настолько же сильно любил Диану. Поэтому, какое-то время поистерив на тему "Он тебя не достоин" и "Как ты можешь терпеть этого кабеля?", он смирился с мыслью, что, если малышка Ди не совсем дура, а она далеко не глупа, то она сама поймет, что для нее лучше. В присутствии Миллера с ней творились какие-то метаморфозы: она безостановочно улыбалась, глаза светились и вся комната наполнялась счастьем. И, пожалуй, как бы не хотелось это признавать, Макс мать его Миллер, был единственным, к кому она прислушивалась. Безусловно это можно отнести к плюсам и какой-никакой пользе, от его вечного присутствия. Это - должно было бы радовать, но чаще это пугало, потому что доверять этому парню Патрик пока не мог. Оставалось только надеяться, что сердце дорогой соседки не будет разбито".

Рядом с зачеркнутым номером, ровным почерком выведен новый. Лучшие друзья детства, Патрик и ....., давно, казалось потеряли связь. По крайней мере так считал парень. Встреча. Через восемь лет. Не в Кардифе. Соблазнитель-алкоголь и постыдное пробуждение в чужой квартире. Итог: они изменились, но не забыли. Второй шанс, или одни и те же грабли?""Бедный старина Кардиф, каждое лето, на протяжении восьми лет ты все еще сотрясаешься от страха, в ожидании приезда Рика и ..... Но, поверь, ты и почтенные матроны церковных школ, фермеры и улыбчивые цветочницы можете вздохнуть спокойно. Они не приедут. Не вместе, уж точно. И не кому больше рушить, как карточный дом, ваши морали и устои. Никто не будет на спор закидывать дверь старика Морриса снежками. Разговоры по телефону ночь на пролет, разбитые в кровь коленки, детские и не очень забавы... Кардиф, неужели ты не скучаешь по этим двоим? Ведь они несмотря ни на что дорожили друг-другом. Для Патрика эта девушка была воздухом. Почему приходится взрослеть, почему нельзя продолжать рушить куличи друг-друга и драться подушками? ....-.... Милая маленькая ..... Ну, как можно относиться к тебе больше, чем к сестре, когда ты знаешь все: от того, что Хоган обижается, как девчонка, если откусить у его рожка кончик, до того, с кем и где он впервые поцеловался. Ссора и вот ты уже уезжаешь. Попытки забыть, подыскивание замены, невольное сравнение и далеко не в пользу "кандидатов". Даже уйдя, ты продолжаешь мучить. И, казалось бы, когда стало казаться все проще, легче и появилась родственная душа, Эв, ты, снова перевернула все вверх дном. Ты повзрослела, сильно. Где тот большеглазый неуклюжий ребенок? Господи, надо же именно с тобой допиться до состояния "прощай совесть" и... со своей малышкой-.... с девчушкой из далекого солнечного детства, почти с сестрой. Или, ничего не было"?
Этот контакт зачеркивался, снова судорожно записывался, игнорировался и снова  возвращался на законную строчку. И прошлое уже давно не жжет каленым железом, время от времени вспоминаясь с легкой улыбкой.
  Теперь, звонить, когда хочется гулять по городу и пробовать кофе во встреченных кофейнях, кормить голубей и восхищаться ночными пейзажами. Легкий налет романтики? Только с этой особой. Можно быть расслабленным и уверенным, что она правильно расценит порыв, не приняв его за руководство к действию. Никаких попыток натянуть кольцо и примерить свадебное платье, лишь ни к чему не обязывающий и обоюдно приятный флирт. Они давно миновали возраст "одних и тех же граблей". "Придумать знакомства нелепей, чем у Рика с .... задача не из легких. В день, когда парень решил поддаться порыву и на собственной шкуре проверить, чем многим так любим ненавистный для Хогана кофе, в морщась, прильнул губами к бумажному стаканчику, судьба решила вмешаться в это святотатство. В виде двадцатилетнего, длинноногого, судорожно извиняющегося и трогательно краснеющего. Надо заметить, "Знак судьбы" оказался еще и упрямым, вручив таки, вяло сопротивляющемуся парню, дымящиеся мокко, между делом виновато косясь на испорченную рубашку. Спустя всего неделю и после, на протяжении трех долгих и до одури счастливых месяцев, Рик самозабвенно поглощал ненавистный раньше напиток литрами в компании ....., все сильнее влюбляясь. И уже в сентябре, раздраженно передергивал плечами, едва учуяв его аромат - ........ уехала. Еще месяц и приходит понимание, любовь на расстоянии не для их едва окрепших чувств. Два - и стабильные звонки, обсуждения личной жизни друг друга и открытки по праздникам. С переездом ...... в Майами, новый фетиш, - приятные вечерние прогулки".
  Утренней смс, с пожеланием не облить никого кофе, - стало уже традицией. Хоган в обще, редко звонит этой особе, считай никогда. ..... ни из тех людей, с кем можно запросто повисеть час на проводе, беззаботно болтая о политике. Слишком ценит время. Свое и чужое.  Да и не видя лица ....., во время разговора, сложно понять серьезна она, или это очередной сарказм. Патрик любит знать наверняка, поэтому регулярно врывается в жизнь знакомой, захватив гостинец для своего любимца, четвероногого подопечного ...... "Первые годы в Майами, не смотря на отсутствие горячей воды, растворимую лапшу на ланч и общественный транспорт - невероятно теплы, в своей головокружительной эйфории от осознания собственного взросления и самостоятельности. И именно с этими годами у Хогана ассоциируется ..... Вам приходилось вливаться в уже сложившееся подобие коллектива? С этим Патрик столкнулся устроившись на подработку. Потасканные официантки и унылые, в своей заурядности, администраторы не упускали возможности развлечься за счет рассеянного новичка. И когда в очередной раз споткнувшись о ловко подставленную коллегой подножку, Рик опрокинул дымящийся напиток на клиентку, именно ...., спасла "неловкого" парня от гнева посетительницы и прикрыла перед администратором. С этого дня Хогана не проверяли на прочность, а ..... стала кем-то на вроде кумира и предмета восхищения".

  "Что может объеденный парня и девушку? Пошлости в сторону. Что может объединить страстную кошатницу и фанатичного-гринписовца? Еврика! Всепоглощающая любовь к "братьям нашим меньшим". Не редко можно застать эту парочку за спасением очередного пушистого друга. При первом же зове о помощи - они забывают обо всем и как Чип и Дейл спешат на помощь попавшим в беду. Отум по истине ангел, Кристоф уверен. Как жаль, что он далеко не рыцарь в сияющих доспехах и ему, увы, никак не уберечь это милое создание от тягот университетской жизни. Но Джойс был бы не Джойсем, если бы не следовал своей порядком извращенной логике: Мёллер нужно найти плечо и опору. Берегитесь, парни, Крис объявляет охоту".

    "Кристофер и Эмма это что-то невообразимое. Когда они вместе, планета рушиться и все кругом убегают с воплями. Они способны проговорить по телефону всю ночь напролет, придумывать самые разные забавы, некоторые, да что уж там, большинство из которых не совсем адекватные. Для Джойса эта девушка - воздух. Он не знал, чтобы делал без нее. От Прайдс словно исходит мощный заряд позитивной энергии, она способна заставить смеяться любого, по сути еще не сделав ничего смешного".

Риверс – истинная студентка вангла. «Мисс сомавлюбленность и высокомерность» - фыркает себе под нос Магдалена, завидев эту особу в коридоре. И не без основательно. Впрочем, первым, что ее привлекло в девушке, было уж точно не это, а страстная любовь к "братьям нашим меньшим". Расс, на редкость падка на помощь "обделенным мира сего". Порой, можно застать эту противоречивую парочку за спасением очередного пушистого друга. Такие не похожие, при первом же зове о помощи - они забывают о дистанции чистокровная волшебница/полукровка и как Чип и Дейл спешат на помощь существам, попавшим в беду. После же спасательной операции все возвращается на круги своя. Никаких привет-пока и задушевных бесед за чашкой кофе ровно до тех пор, пока очередной нуждающийся не постучится в дверь.

Анни Грин - способная студентка и Остер, будучи ее педагогом, не могла этого не заметить. Впрочем, первым, что ее привлекло в девушке было вовсе не это, а страстная любовь к "братьям нашим меньшим". Не редко можно застать эту парочку за спасением очередного пушистого друга. Такие не похожие, при первом же зове о помощи - они забывают о дистанцие "наставник/ученица" и как Чип и Дейл спешат на помощь зверятам, попавшим в беду. После же спасательной операции все возвращается на кгруги своя. Никаких поблажек на парах и задушевных бесед за чашкой кофе ровно до тех пор, пока очередной несчастный не постучится в дверь.

Беннни – весьма странная девушка, без комплексов вообще. Она легко может возбудиться от одного взгляда, даже если этот взгляд устремлен в книгу, а его обладатель просто пассажир метро. Ей ничего не стоит просунуть руку под юбку в общественном транспорте и доставить себе удовольствие, нагло смотря на объект, который ей нравится, будь то банан в вазе или манекен в витрине. Ей никогда не хватает секса и будь ее воля она бы занималась сексом ночи напролет.
- И не надоело ей трахаться?
- Нет, теперь она занимается любовью.(с)
Она совершенно ненормальная, но сама она безумно красива, на любителя конечно, но в ней есть та изюминка, которую замечают все. Однако многие считают ее обезумевшей, посылая ее в психологические учреждения, но Флейм их не слушает. У нее свой мир, своя шизофрения.
Линда же – полная противоположность, она тоже прекрасна и молода, однако «любит» при выключенном свете, и стесняется своей наготы, пускай все ей и говорят, что она прекрасна. Она слишком правильная, но внезапная встреча в библиотеке (!), когда Флейм так отчаянно изнывала от страсти, откидываясь на спинку стула и крепко держась за гладь стола, все это в какой-то степени потрясло ее внутренний мир. Две противоположности сошлись в дружбе, однако у Бен совсем другие планы.

Они сидели на одном горшке, учились в одной школе, закончили одно Высшее Учебное Заведение, они лучшие подруги с самого детства. Никогда не делили парней, всегда сходились на том, что дружба важнее. У них на счету куча приключений и личное дело в участке № 125 города Голливуд. Две бунтарки, которые дома были любимыми дочками, а на улице – отвязными девицами. Они могли соблазнить одного парня и вкусить всю прелесть секса втроем, они не прочь обойтись и без сильного пола, потому что и вдвоем им очень хорошо. Они любили друг друга, но не понимали этого, ссылаясь на дружеский секс и совместные отрывы. Однако, когда у Ким погибли родители в авиакатастрофе, когда девушка замкнулась в себе от горькой потери, тогда Окси поняла, что дружба переросла в любовь, и что оставить свою подругу в депрессии она не может уже чисто из других соображений. Конфетно-букетный период в отношениях только начался, интересно, как отреагирует Ким, примет ли она свою подругу в новой роли и что их ждет на пути к любви?

Кенди-Кенди. Борец за добро и справедливость в юбке, чем очень напоминает мисс Остер себя, лет эдак десять назад. Точно так же не признает серость и безликость, ценит индивидуальность. Не смотря на своей происхождение - мила и проста в общении. В общем все это, да и не только, очень импонирует мисс Пайпер и она воспринимает второкурсницу как одну из многочисленных маленьких племянниц.

► Главная тема ◄

● Имя, фамилия персонажа.
Dustin Freeman || Дастин Фриман.
● Дата рождения, возраст.
28.03.1985, 27 у.о.
● Род деятельности.
Фельдшер в "MERT"*.
* - сноска.
● Ориентация.
Loyal straight.
● Место рождения.
Ливингстон.
● Самые близкие родственники.
мистер Демьян Фриман и мистер Ганс Фриман - отцы. Руди (по имени и не иначе) - суррогатная мать и третий член их homo-ячейки общества.
Gaspard Ulliel.

► Характер ◄

● Привычки.
▪  Одна из привычек Фримана – отвечать вопросом на вопрос, доводя этим ближних своих до кондиции.
▪  Щурить глаза. Хоть у мужчины и паршивое зрение, но он зациклен на стереотипе, что носить очки позволено только пенсионерам и... пенсионерам. Без вариантов.
▪  Иронизировать.
▪  Носить исключительно темные и практичные вещи.
▪  Регулярно грешащий изменами (сельдерею с хорошо прожаренным стейком) вегетарианец.
▪  Заядлый курильщик.
● Фобии.
▪  Высота, что серьезное испытание, когда по роду службы приходится пользоваться гостеприимством вертолета.
▪  Крупные животные.
▪  Человеческая глупость.
▪  Боится стать обладателем раковой опухоли.
● Общее описание.
  Чертов гений - в своих иллюзиях, на деле: "мамина радость" с непомерными амбициями. За обаятельной улыбкой нет ни йоты сомнений. Лишь упорный и упрямый в достижении своих целей провокатор, не брезгующий сарказмом идейный спорщик и лицемер, проповедующий повсеместный фарс. Нахамить мимоходом, раскритиковать ваши мысли, идеи в пух и прах? О да. По головам не дефилирует и слава богу. Тот еще любитель прокатиться по болевым точкам оппонента без видимых на то причин, за что, зачастую, бывает заклеймен ярлыком хама и критика, без собственных надежд за пазухой. Но это отнюдь не так. За каждой брошенной "на ветер" фразой, "случайным" жестом, "необдуманным" поступком стоит холодный расчет, ведь в действиях Дастина нет места сумасбродной опрометчивости и, как следствие, сожалению: он всегда четко осознает, что и для чего делает, заранее прогнозируя возможные последствия и стеля солому.
  Эгоизм у Фримана, как впаянный в сознание бонус, за счет чего падок на лесть. Даже откровенно незамысловатую, грубую и бесхитростную. Недоверчив, как факт, но млеет, до одури, когда доверяют ему. Не самоуверен, трезво оценивает свою особу. Скорее самовлюблен, как данность. Порой молчалив и по сути своей невозмутим до бешенства окружающих. Держит в узде бушующие страсти, но не от фатального человеколюбия, а от желания укутаться в глазах люда в простыню спокойствия, недосказанности, глубины, зарекомендовать себя чертовым умником: более вдумчивым, интригующим, чем есть. На деле, прям и прост, как шведская стенка с инструкцией для чайника-альтруиста: польстить, воздать лживую хвалу недремлющему эгу, постараться не слишком отсвечивать снисходительным скепсисом, когда тот примется, в приступе повального занудства, читать вам отповеди-морали и он уже на лопатках.
  Тот еще проповедник и агитатор своих идей. Малейшее отклонение от намеченного им сценария, реакция, не вписывающаяся в регламент его гипотезы, планов на ваш счет, или, не дай боже сюрприз, - караются, нет, не перманентной истерикой с летящей во все стороны света слюной. Молчаливым игнором. Детским, постыдным, но неизменно арктично ледяным. Что, в свою очередь, не мешает Дасу мысленно препарировать ваш отнюдь не хладный труп тупой вилкой. Злопамятен и мстителен. Не сказать, что бы мелочен, но акт осквернения лучшим другом любимого плюшевого зверя помнит по сей день. Как правило, если загорелся чем-то - не остынет, пока не воплотит или не добьется намеченного, уперт. Заложник и верный вассал общественного мнения, взглядов, пересудов. Что скрывает тщательно, упорно, до абсурдности удачно, проповедуя принцип клина: всячески подчеркивая свою независимость и презирая к безвольность.
  "Маньяк"-интеллектуал. Порой кажется, что за не вовремя сорвавшуюся с губ глупость может уничтожить. Если не физически, то морально уж точно, иссушив до дна. Не взирая на возраст, пол и разом отметая смягчающие обстоятельства. К счастью и правда, только кажется. Хотя...
  Не лишен вороха комплексов и чисто бабских самокопаний. Сноб и скептик, на показ. Тет а тет с собой - запутавшийся в векторах и ориентирах человек. Большую часть жизненных проблем, переживает стойко, но может всерьез озадачится из-за пустяка, например, из-за разбитой чашки или пятна на рубашке. Слабое, одно время, здоровье, к великому сожалению, стало виновником и усердным родителем таких черт, как нервность и обидчивость, которые после, долгие годы Фриман, матерясь сквозь зубы, изживал, борясь с недостойными недугами "капризного чада в песочнице", превращающие его и без того заштампованное существование в рай сопливой истерички.
  Самая распространенная и отчаянная крайность, в которую лихо впадает этот любитель граблей, - "травля" предмета воздыхание ядом своего черного юмора и оттачивание на нем меткости шпилек и остроумия, дабы не пропалили глупое, сопливое, романтичное нутро. Малое дитя, ей богу. Разве что побрызгать водой на цветастое платьице понравившейся девчонки не хватает. Не скуп на комплименты, любит их произносить. Флиртует на автомате со всем, что движется и, надо заметить, испытывает от этого неподдельное удовольствие, хоть и получает зачастую ворох фееричных оплеух в ответ. И да, зачастую, это именно из разряда флирта на грани фола, выступающего в роли прелюдии по затаскиванию в постель.
  Реалист. От мозга-костей, до кровеносных сосудов и прочих анатомических изысков. Практикует самоутверждение за счет "слабых" морально людей, но не спешите записывать беднягу в разряд обидчиков брошенных котят, Дас, всего навсего, искренни верит в естественный отбор, закаливающий характер, и подножки судьбы, заставляющие, пусть и сбивая нам колени в кровь, расти, развиваться, обогащаться опытом и становиться чертовыми личностями, а не планктоном, нелепо латающим в жизненной цепи брешь. В качестве подобных мишеней выступают исключительно нищие духовно, любители козырять стереотипами и фанатики чего-либо. Не более.
  Любит беззубых чад больше, чем их доступных мамаш. Эй, отставить. Фриман не "Гумберт", вздыхающий по тоненьким ручкам-ножкам и оленьем глазкам, нет. Просто он из разряда тех, что удивительно, кто без лишних метаний готов взвалить на себя тяготы отцовства. Ведь дети, именно то чудо-вселенной, которое принимает тебя без остатка, нуждается в тебе и отдается в замен не взымая комиссию. Пусть и лет эдак через пять. И, желательно, миновав при этом кабалу штампа в документах.
  Трудоголик, но не из разряда: "Чертова работа. Чертовы ранние побудки, пресный кофе, унылые лица коллег - ненавижу. Но, черт возьми, как жаль, что толь пять дней в неделю!" Возможно, просто специфика будней армейского медика накладывает свой отпечаток, кто знает. Но, отлетав пару-тройку смен в штате mert и глядя на все те безумства, на который столь щедр жадный до живой и теплой плоти свинец, даже очень мысленно цепляться к подобным мелочам кажется, воистину, кощунством.
► Биография ◄

  Дастина Фримана, лет эдак десять назад, по праву можно назвать парадоксом консервативного, до осточертевшей клетки и традиционного воскресного штруделя, Ливингстона. В виду фатального неумения соблюдать субординацию и держать скорый на колкую расправу язык за зубами, юный бунтарь не раз становился предметом пересудов законсервированной части жителей города и неисчерпаемым источником вдохновения для проповедей отца настоятеля местного прихода. Его песни - битая в липкую крошку, под аккомпанемент ломкого мальчишеского голоса, обыденность, тлеющий пепел поруганных штампов и хлесткие ритмы, а его беседы в кулуарах полицейского участка случались с периодичность сравнимой с сексом у еще не охладевших молодоженов: при включеном свете и с завидным постоянством.
  Так что теперь точно и не скажешь, как, вопреки всем доводам здравого смысла, сложился, фатально и намертво, тандем двух настолько разных, в своей сути, людей: миролюбивого и открытого сына продавца спорт товаров - Майкла Темптона и оторвы Дастина. Когда детские обиды успели перерасти в настоящую дружбу? Когда Фриман, тщедушная, но нахальная четырехлетка, щуря глаза и сжимая в детских пальцах плюшевого зверя, с пожеванным ухом и грязным от песка мехом, презрительно бросил: "Сопливая девчонка", - хлюпающему красным, в тон алеющим от возмущения щекам, носом Темптону младшему, в кровь ободравшему острые коленки? Или же когда тот, спустя три года, мстительно окунал в сливной бачок школьного туалета его трофейный выпуск комиксов без тени раскаяния уравнивая счет в новой детской забаве? Ох, говорила ведь мама малышу Майки не водиться с этим несносным мальчишкой! А быть может, на руку сыграло "прозрение" Фримана, обнаружившего, спустя годы, после одного из многочисленных алко-марафонов, в недо-враге детства родственную  душу? Не суть. Главное что их отношения, не раз закаленные жизненными перипетиями, были пронесены сквозь года, сохраняясь по сей день.
  Именно по этому, получив известие о нахождении товарища в больнице с выбивающим почву из под ног диагнозом - травматическая кома, обусловленная черепно-мозговой травмой, мужчина, оставив службу за бортом, вернулся в родной Ливингстон. Чертов Афганистан. Дас впервые сполна ощутил край собственного бессилия и, отчасти, вину. В то время, как он, под теми же пулями, спасал да, нуждающихся, да, отчаянно желающих жить, да, тоже кому-то дорогих, но не бывших его Майклом, солдат, его друг безвольным планктоном мял кипельно белые простыни казенной кровати. И да, Фриман оптом и с процентами отплатил за годы разгульной молодости: будучи "любимцем" прекрасной главы семейства Темтонов, в лице матери Майка, ему было отказано в визите сочувствия.
  Остался лишь один выход и рычаг давления - повзрослевшая, чертовски похорошевшая, но все такая же добросердечная малышка Вероника. Единственный луч света в царстве ханжей этого семейства, по иронии судьбы тоже впавшая вне милость родителей.
► Ваша анкета в скрытом тексте ◄

Скрытый текст:
Вам нужно набрать еще 9999999999999991 сообщений для просмотра этого текста.
► Пробный пост ◄

прячем под спойлер
Что еще, столь лихим цементом, призвано объединять людей, как не общий враг? Аксиома, сродни рвущимся чайным пакетам. Благо сей ингредиент  нехитрого "рецепта" в наличие: покоится на металлической, щедро отполированной трудолюбивым барменом, поверхности стойки, соседствуя с бонусными орешками и сиротливо поблескивая стеклянным боком. С каких времен горячительные напитки и люди стали враждовать? С того мгновения, как за знакомство с оными берется Гилмор. Судя по первому раунду: одной приконченной рюмке и в конец испорченному гардеробу нового знакомого -  пути господни неисповедимы. Как говорят англичане, few words и да здравствует Королева:
- Кори, - задумчиво протянул, на пробу. Смакуя и примеряя. Оно определенно подходило мужчине: не вычурно и лаконично. Баланс четкой звонкости и мягко перекатывающихся по гортани гласных. - Что ж, Кори, будем знакомы, - краткое пожатие, а затем, неопределенный жест рукой, призванный обратить внимание знакомого бармена на опустевшую и не актуальную уже посуду. Кондиция достигнута. - Воды, страждущей душе, и..., - минутная заминка и Шелл, упрямо поджав губы, старается придать своему тону необходимую непоколебимость, почти серьезность. - Что будешь пить? Отказ бессмыслен. Дай мне шанс реабилитироваться, - красноречивый взгляд на бьющую по глазам пятном футболку. Запах не до конца впитавшегося коньяка, врывается в ноздри, дразня и повышая градус-амплитуду мысленного ликования. Ожидаемый сценарий криков-матов и всевозможных лестностей в адрес его неуклюжей-персоны потерпел крах, ну разве может не радовать? Ровно как и то, что мужчина послал к чертям формализм, перейдя, без лишних расшаркиваний, на "ты". Конечно, на задворках вселенной маячила вероятность, что сие не от миролюбивого всепрощения, а дрянного воспитания, но Шелл категорично и однозначно гнал ее на периферию, не оставляя шансов. В конце-концов, Кори располагал к себе, анализировать и препарировать мотивы не хотелось, от слова совсем. Будь то дело в какой-то детскости и мягкости черт лица, пусть и едва различимой за алогично-фатальной усталостью, или добродушный, не бегающий нервно взгляд, утомленный, но открытый. Шеллби головоломка интригует, собеседник, как по заказу, бередит отравленное алкоголем любопытство, уж больно он не вписывается в контингент завсегдатаев этого клуба. Среди льнущих друг к другу брутальных парочек и старательно выряженных, выглаженных и упакованных недо-мальчиков, он, как и Шел, не к месту. "Гетеросексуал, любопытствующий, или безумный?" К слову, логика Гилмора, воистину женская: нелепа, до абсурда и полна ненужных деталей, лишь призванных все усложнять. Но, парадокс, зачастую именно она выводит его на тропу верных умозаключений. И сейчас, табло этого девайса истерило несказанно, клеймя нового знакомого статусом заблудившейся в сетях оголодавших пауков и не ведающей, что творит, мухи. Синдром феи крестной не дает соскочить, ловя мысль за хвост, пока бедняге не открыли глаза на положение дел в ближайшей туалетной кабинке эти самые завсегдатаи, охочие до свежей крови.
- Аааа, не спрашивай, - отмахнулся от вопроса. Обнажать инфантильность мотивов своего алко-марафона было от части лень и крайне стыдно. В противовес же, не терпелось прощупать почву и проверить свою догадку, поэтому чувство такта было отброшено за ненадобностью. - А тебя, как занесло сюда? Кого-то ждешь? - примерка амплуа Шерлока, с его дедуктивными замашками - не самый провальный способ отвлечься от промахов дня и глубин самокопания. Удобней обосновался локтями на столешнице, дабы не свалиться снова, только уже в пылу желания собрать кашемировым свитером грязь с пола.

...Сейчас уже невозможно точно определить, когда началась эта история: тогда ли, когда испанские завоеватели прочно обосновались в Аргентине; тогда ли, когда прадед Наварро, будучи ещё совсем юным, принял судьбоносное решение отправиться в тогда ещё испанскую колонию на поиски счастья и достатка; тогда ли, когда внучка самого первого Наварро в Латинской Америке Изабель познакомилась с заезжим американским моряком Клайдом Оуэном; либо же тогда, когда после спешного отъезда молодого капитана дальнего плавания обнаружилось, что Изабель беременна...
Она совсем не говорила по-английски, а он с большим трудом мог выдавить из себя едва ли не бессвязные несколько фраз по-испански, чтобы разговаривать о жизни вообще и любви в частности, поэтому гораздо более опытный в данном деликатном вопросе американец за двоих решил перейти к, как ему казалось, главному – к тому же, он оказался достаточно предусмотрительным, чтобы исчезнуть с жизненного горизонта Изабель до того, когда она успела разобраться в истинном положении вещей...
Безусловно, сухие и бесчувственные историки скупо обронили бы, что матросы, в массовом порядке прибывавшие в Южную Америку, в массовом же порядке не только использовали местные природные ресурсы, но и местных женщин – и ни для кого в этом не было секрета, а уж для мировой истории единственный и печальный опыт семнадцатилетней Изабель Марии Наварро и вовсе не имеет никакого значения. Однако какое юной внучке Наварро было дело до мировой истории, когда её собственная история, её жизнь, её мечта казались ей оборвавшимися так жестоко, унизительно и неприглядно?
Безусловно, Изабель была в курсе, что местное женское население пользовалось у моряков особым «спросом», но её причастность к клану испанских конкистадоров всегда казалась ей её охранной грамотой – об этом ей рассказывал ещё дедушка. То обстоятельство, что Аргентина к тому моменту уже перестала быть зависимой от испанской колониальной империи, став самостоятельным и независимым государством, девушку заботило не слишком – она привыкла жить так, как её учили родители. Тем страшнее было её положение и больнее – удар судьбы. Тем незавиднее казалось ей её дальнейшая участь, поскольку женская половина коренного населения, повсеместно рожающая то от испанцев, то от португальцев, то от британо-американцев (которые, к слову, всегда казались ей на одно лицо), – это одно дело, привычное и неотъемлемое от существовавшей тогда реальности, а беременность молодой испанки от средненького и не слишком удачливого капитана с южного побережья Соединённых Штатов – история совершенно иная, не укладывающаяся в сложившиеся в сознании молодой девушки стереотипы и правила поведения. Если бы она знала, что бояться следует всех и вся, полагаясь только на собственные осмотрительность, недоверчивость и подозрительность, то, возможно, катастрофы и не случилось бы – но на каждую испанскую девушку в Аргентине этих самих «если бы», к сожалению, не хватало, а полагаться на уважение американцев к потомкам испанских колонизаторов было всё равно что пытаться вычерпать дуршлагом океан...
Неизвестно, как сложилась бы жизнь Изабель сегодня, однако аборты в то время были в диковинку, особенно в удалённой от цивилизации Аргентине, где рождаемость давно перекрыла бы смертность в несколько раз, если бы не набравший полную силу расцвет преступности всех мастей и рангов. Поэтому 18 июня 1979 года на свет появился удивительно белокожий маленький мальчик с густыми чёрными волосами и длинными ресницами, обрамлявшими почему-то с первого же дня карие глаза – плод короткой истории любви Изабель и Клайда.
Так и не сумевшая забыть посиневшую то ли от солёного морского воздуха, то ли от плохого качества чернил татуировку в виде дракона на левом плече моряка, Мария назвала сына Дрейком. Это было единственным словом, которое она смогла запомнить из казавшейся ей тогда бессвязной и лишённой всякого смысла английской речи Оуэна, и она решила увековечить его, назвав сына так, чтобы он постоянно напоминал ей своего отца – хотя подсознательно она жаждала стереть его из памяти вместе с татуировкой в виде дракона и своими чувствами, которые когда-то казались ей чистыми и незыблемыми...
Стоит ли говорить, что фамилию своему ребёнку она дала Оуэн? Её дед, так и не сумевший примириться с позором своей внучки, категорично отказался признавать правнука, если тот будет носить фамилию «этого американского ублюдка», поэтому мальчику дали двойную фамилию, а заодно и второе имя – дед, издеваясь над внучкой и её чувствами, нарёк мальчика Леоном, что по-испански означает «лев». Так и пошёл по жизни маленький аргентинец – Дрейком Леоном Оуэном-Наварро.
Ни сам мальчик, ни его мать не знали, что к моменту его рождения Клайда Оуэна уже давно не было в живых – неизвестно, насколько порядочным человеком он был, чтобы признать собственного ребёнка, однако возможности проверить это не было, поскольку американский корабль, наткнувшись на подводную горную породу у берегов Мексики, до места назначения не доплыл, погребя вместе с собой весь экипаж...
Удивительно, но маленький Дрейк Леон даже после всего, что случилось с его матерью, даже несмотря на отношение своих родных к его отцу, рос в атмосфере полных и безграничных любви и заботы. Его характер стал складываться, наверное, с самого рождения, поскольку уже к четырём годам мальчик мог без особого труда отстоять собственное мнение – хотя смешно говорить о собственном мнении четырёхлетнего мальчика...
В школе выяснилось, что маленький Оуэн-Наварро отнюдь не обделён интеллектом, талантом и способностями, но его природная неусидчивость и упрямство катастрофически мешают мальчику учиться – как впоследствии выяснится, они будут мешать ему едва ли не всю дальнейшую жизнь, пока он не научится справляться с собой.
И дело было даже не в том, что занятия были неинтересны ему сами по себе, просто аргентинцу всегда удавалось найти для себя то, что будет интереснее гораздо больше... Первые два года обучения он упорно отказывался читать, быстро уставал от письма, не желал вникать в основы математики и отчаянно скучал на литературе. Всё время и сознание мальчика занимало изучение окружающих его людей: их жизни, характеров, их взаимодействия между собой, их привычки, их одежда... С одеждой, пожалуй, дело обстояло наиболее остро: Дрейк с самого младенчества сам выбирал, что и как надевать – наверное, поэтому среди его друзей всегда было намного больше девочек...
Ситуация резко переменилась во втором классе, когда Леон неожиданно проявил доселе чуждые и несвойственные ему интерес, рвение и упорство в учёбе. За полгода из отстающих Оуэн выбился едва ли не в отличники, а затем и вовсе стал лучшим учеником. С этого момента он больше никогда не терял того настроения и отношения к учёбе, которое приобрёл неожиданно даже для самого себя. Удивительно, как при этом он не растерял своего живого и пытливого интереса к моде и стилю, хотя на тот момент этих слов в его лексиконе не было и в помине, однако это увлечение, выращенное с самого детства, во многом и предопределило его дальнейшую судьбу.
К семнадцати годам парень уже неплохо разбирался в моде, всё свободное от учёбы время посвящая чтению различных дамских журналов (поскольку в то время это было исключительно женской прерогативой), что старался скрывать от своих родных, грезящих о карьере врача для своего сына и внука.
В восемнадцать лет, выпустившись из школы с наилучшими оценками и даже научившись неплохо говорить по-английски, Наварро впервые завёл разговор с родными о том, чтобы получить квалифицированное образование в Европе. Его просьбу дед и бабка решили удовлетворить при условии, что тот окончит медицинский университет в Барселоне, где у деда Дрейка ещё со времён старейшего Наварро остались дальние родственники...
Парень малодушно согласился, однако, проучившись полгода, осознал всю глупость своей затеи – родные никогда в жизни не допустят его карьеры в мире моды, в то время как его самого едва ли не тошнило от медицины, фармакологии и всего, что было с ними связано. Решив временно плыть по течению, Леон начал писать короткие заметки о своих наблюдениях за молодыми испанцами и испанками, рассылая их во все возможные периодические издания и везде получая отказ. От этого он злился, но энтузиазма не терял, продолжая упорно следовать своему увлечению...
Впервые удача улыбнулась ему в девятнадцать лет, когда он совсем уже было отчаялся добиться хоть чего-нибудь на журналистском поприще. Вспоминая сейчас тот день, Оуэн с иронией отмечает, что никакого провидения, предчувствия и романтики в его первом предложении не было, но ему на тот момент было всё равно, как с ним обращаются, сколько платят и как ценят (если ценят вообще) – главным было то, что его мечта наконец-то осуществилась.
Разумеется, учёба тут же пошла побоку, особенно если учесть, что она тяготила его с самого начала – и на втором курсе Дрейк Оуэн с треском вылетел из университета за неуспеваемость. Это событие послужило отправной точкой всей его дальнейшей карьеры: в дотациях от родственников было тотчас же отказано, и двадцатилетнему парню был выслан обратный билет до Буэнос-Айреса, означавший, что пора было собирать вещи и возвращаться в Аргентину – возвращаться тогда, когда мечта только начала исполняться, а блестящие перспективы вот-вот готовы были открыться перед молодым журналистом...
С этого момента его семейная история подошла к своему логическому завершению (поскольку родственники так и не смогли простить молодому аргентинцу крушения всех своих надежд), а в личной истории Дрейка Леона Оуэна-Наварро начался чистый экспромт: денег за сданный билет вкупе с накопленными благодаря скудным гонорарам от публикации своих статей сбережениями должно было хватить на билет до Мадрида и первое время на проживание – и аргентинец, собрав все свои пожитки в два чемодана, покинул Барселону, как когда-то его прадед...
Отбросив все сомнения, неуверенность в себе, своих силах и своём таланте, он прямо с вокзала направился в редакцию Vogue España, где заносчиво и с апломбом потребовал личной аудиенции у Главного редактора – Йоланды Сакристан. Разумеется, ему тут же отказали, уверив, что у синьоры Главного редактора и без того дел вагон и маленькая тележка. Разумеется, он ушёл несолоно хлебавши. Разумеется, он пришёл на следующий день...
После недели осадного положения Леону удалось-таки добиться приёма синьоры Сакристан. Он был готов ко всему, чему угодно, но только не к её неожиданно живому интересу, энтузиазму и восхищённости статьями Оуэна. Вдруг, совершенно неожиданно (даже для него самого), выяснилось, что у аргентинца потрясающий слог и удивительно новый и свежий взгляд на жизнь вообще и моду в частности... см. пробный пост
Буквально на следующий же день после так неожиданно осуществившейся сказки о Золушке в мужском обличье у Дрейка начались суровые рабочие будни: Йоланда дала личное распоряжение своим подчинённым готовить парня, как она выразилась, «к большому будущему». Однако необходимо отметить, что её личное покровительство не мешало синьоре драть с Наварро даже не три, а тридцать три шкуры – и это не могло не дать свои плоды: уже через два с половиной года Дрейк Леон Оуэн был одним из ведущих колумнистов испанского Vogue.
Аргентинец постепенно становился тем, кого любили читатели, уважали коллеги, и даже конкуренты относились без привычно царящей в медийном мире пренебрежительности. Разумеется, у него были и завистники, и те, кто неприкрыто ненавидел взявшегося словно чёрт из табакерки аргентинца, однако уже привыкший вращаться в этом мире Леон воспринимал всё как данность, справедливо полагая, что зависть – неотъемлемая составляющая успеха...
Шло время, Дрейк набирался опыта, постепенно обрастая новыми знакомствами, пробуя на вкус ту жизнь, о которой мечтал. И чем дольше он занимался любимым делом, тем привычнее и обыденнее становились интриги, сплетни и пересуды, царящие в fashion-бизнесе. Впрочем, ему хватило твёрдости характера, чтобы не дать окружавшей его плесени, находящейся под яркой, искрящейся и глянцевой скорлупой, поглотить себя, приравняв тем самым по статусу к многочисленным celebrities. Он остался личностью – а ведь именно личность ценят в наше время больше всего, особенно если от твоей индивидуальности, непохожести на других и умения отстоять себя и своё право находиться в выбранной нише под солнцем зависит качество твоей работы...
Безусловно, профессия наложила на Оуэна свой отпечаток, привнеся в его жизнь высокомерие, тщеславие, в определённом смысле неразборчивость в связях и бисексуальность – но всё это можно было списать на «издержки производства», поскольку, как сам себя убеждал Наварро, нельзя стать тем, к чему у тебя нет предрасположенности...
Стоит ли говорить, что никогда аргентинцу не работалось так продуктивно и не жилось так комфортно, как тогда, когда он, уже полностью оформившись, осознавал и принимал себя таким, какой он есть. Хороший или плохой, но он наконец начал становиться тем, кем видел себя все эти двадцать три года – ему теперь было только вперёд и вверх.
Личная симпатия и покровительство Йоланды Сакристан одновременно и умножали все профессиональные качества и персональные достоинства Дрейка, и налагали определённый груз ответственности – и мужчина старался неустанно самосовершенствоваться, чтобы никогда не услышать о себе, что он – всего лишь «протеже». В сущности, изначально именно им он и был, но время и работа над собой постепенно расставили всё на свои места, раз и навсегда заткнув мелких шавок из конкурирующих изданий...
В возрасте двадцати восьми лет, уже пребывая на посту выпускающего редактора Vogue España, Оуэн стал задумываться о своей дальнейшей карьере. Нельзя сказать, что он был сумасшедшим карьеристом, но врождённый перфекционизм постоянно служил ему замечательную роль «стартового пинка», заставляя не почивать на лаврах, осознавая, что здесь и сейчас – это твой потолок, а постоянно видеть дальние цели и шаг за шагом приближать их. Собственно, выше него на тот момент стояла только сама Йоланда, однако, каким бы он ни был человеком, искренняя любовь и чувство благодарности не могли позволить Леону переступить через свою Наставницу и, подсидев её, занять её место.
Два года он мучился оттого, что не может в полной мере раскрыть собственный потенциал и реализовать всё то, чему неустанно (и, кстати говоря, до сих пор) учила его Сакристан, пока она сама не решилась на трудный и откровенный разговор, суть которого сводилась к тому, что она не допустит назначения Оуэна на свою должность. Не допустит потому, что его кандидатура вот уже несколько месяцев рассматривается в Нью-Йорке...
С глазами, полными слёз, она призналась ему, что ей больно было видеть его метания, но вынуждена была проверить своего ученика на прочность и, даже в случае своего ухода с руководящего поста, подготовить того к возможному занятию её места. «Я видела, что ты станешь большим профессионалом, чем я», – улыбалась Йоланда, – «и ждала, когда ты будешь готов к тому, чтобы стать выше меня. Как видишь, такой момент настал. Я тобой горжусь»...
Как и пророчила Саркистан, через несколько недель пришло официальное подтверждение о переводе Дрейка Леона Оуэна в нью-йоркскую редакцию Vogue с предложением занять руководящую должность. Теперь он действительно стал выше её – но навсегда сохранил дружеские и тёплые отношения с той женщиной, которая когда-то вселила в него уверенность и вложила в него всё то, что умела сама, научив при этом не останавливаться на мелких победах...
Первый год давался Оуэну с большим трудом: его трудная адаптация и притирка к новому коллективу, несомненно, прошла бы намного безболезненнее и быстрее, если бы не вездесущие «доброжелатели», почти открыто называвшие Наварро «выкормышем Саркистан», а тут ещё и испанский акцент стал пресловутым «лыком в строку», да и его первый заместитель со своей неуёмной нелюбовью радости отнюдь не добавлял.. Однако всё проходит, все ко всему привыкают, и редакция, поначалу активно сопротивлявшаяся руководству Дрейка, вынуждена была признать за ним умение, профессионализм и талант и, отбросив собственные амбиции, заняться, наконец, делом.
На сегодняшний момент, остался лишь один человек, неудовлетворённый Главным редактором – его заместитель, Майк Корнер. И если рабочие отношения мало-помалу у мужчин сложились, отношения личные упорно складываться не желали: оба, как на беду, были активными и амбициозными новаторами, что, в сущности, для дела приносило огромную пользу, но взаимоотношениям шло только во вред. Впрочем, Дрейку Леону Оуэну-Наварро хватает мудрости поддерживать если не дружелюбные, то хотя бы нейтральные продуктивные рабочие отношения с Майком, чтобы сохранить за собой авторитет. И это ему с успехом удаётся.
Если только Корнер не затеет против него совсем уж грязную игру...
PERSONALITY:
Дрейк Оуэн – это как раз тот человек, к которому нужно искать (и непременно находить!) подход: он пафосен, заносчив и обладает весьма высоким мнением о себе, что, случается, отпугивает от него неуверенных в себе, робких или, как он сам любит их характеризовать, «жующих сопли» людей.
Сам человеческий род Леон делит на две большие категории: личности и ничтожества. И если первые в дальнейшем подвергаются более детальной классификации с выдвижением дополнительных требований, то вторых в качестве собеседников Наварро даже во сне рассматривать не станет.
Умён, образован, эрудирован. Благодаря своему врождённому умению заинтересовать собеседника и понравиться, легко сходится с нужными (и ненужными) ему людьми и не стесняется пользоваться своей харизмой. Притягателен, умеет себя преподнести: всегда дорого и со вкусом одет, причёсан и благоухает первоклассным парфюмом. Мужественен, что умеет и любит подчёркивать.
Наварро никогда в первом приближении к человеку не покажет своих эмоций – для того, чтобы добиться от аргентинца хоть каких-то внешних проявлений его чувств, нужно заслужить его внимание (что бывает не так-то просто). С малознакомыми людьми держится отстранённо, вежливо-незаинтересованно, соблюдая собственный статус.
Впрочем, его холодность проявляется лишь с незнакомцами, поскольку не умеющий контролировать собственные эмоции Дрейк прекрасно знает об этом качестве и стремится не испытывать (или, хотя бы, не показывать) их совсем, чем пытаться остановить извержение вулкана. Его резкость и невоздержанность на язык и действия искупаются отходчивостью – хотя бы внешней.
Злопамятностью Оуэн не отличается, хотя помнит всё (или почти всё) и обо всех. Подковёрные игры и интриги не любит и в душе презирает, но, по воле профессии, снисходительно даёт себя в них втянуть. Он обладает достаточной мудростью, чтобы отгораживаться от внешних раздражителей каменной стеной напускного безразличия, но навыки психолога в нём развиты плохо, что зачастую не даёт тому понять истинные причины того или иного поведения окружающих его людей.
Леон – хороший оратор, любит и умеет много и долго говорить, но в обычной жизни старается быть немногословным, чтобы выдержать свою внешнюю важность и неприступность.
В работе для редактора существует только один критерий – работоспособность. Впрочем, он обладает навыками хорошего руководителя и всегда соизмеряет поставленные своим подчинённым цели с их реальной возможностью и способностью эти цели осуществить.
Амбициозен и честолюбив. В определённом смысле тщеславен, но постоянно давит в себе это качество. Перфекционист по натуре, трудоголик и искренне недоумевает, почему не все люди разделяют его взгляды.
Достаточно проницателен, чтобы знать, что о нём говорят в его отсутствие – но из любопытства не пытается разрушить образ холодной, неприступной и расчётливой стервы в мужском обличье, хотя (возможно, многим это покажется странным) обладает целым набором человеческих качеств: состраданием, сентиментальностью, щедростью... Впрочем, раскрывать свою истинную натуру не спешит, поскольку ко всем относится с изрядной долей подозрительности.
Ввиду того, что очень и очень немногим удастся выдержать его бешеный ритм жизни, Наварро практически лишён привязанностей, будь то в дружбе или любви. Пережив несколько неудачных любовных историй, он решил раз и навсегда ограничить себя в платонических чувствах, чтобы больше не испытывать душевных страданий, которые, к слову, могут отразиться и на его работе – а следовательно, разрушить его мечту, дело всей его жизни. То, что любовь – это страдание, для себя усвоил давно, но, теша своё эго, не стесняется разбивать чужие сердца, расставаясь с очередными любовниками и/или любовницами легко и безболезненно.
Наслаждается сегодняшним днём, справедливо полагая, что на данном жизненном этапе добился всего, чего мог (да и всего чего хотел, признаться, тоже).
Очень быстро понял, что Нью-Йорк – его город, вместе с его светофорами, автомобилями, пробками, постоянно куда-то спешащими людьми и бешеным ритмом жизни, поэтому является истинным отражением Большого Яблока, что особенно ценит в себе, поскольку его профессия как раз должна отражать текущие потребности современного человека и максимально удовлетворять их.
«А раз так», – мысленно решил для себя Дрейк, – «то и правила нужно устанавливать такие, чтобы все вокруг, включая самого себя, настроились на нужную волну и двигались в ритме огромного мегаполиса».
POST:
Неделю назад

...По спине градом катился пот, чемоданы, бывшие столь же тяжёлыми, сколь и огромными, оттянули руки, отчего те, казалось, онемели и тянули свою ношу лишь благодаря силе инерции...
Отмахав несколько кварталов пешком, Дрейк, наконец, очутился перед заветной дверью – воплощением его мечты.
– Попробуй! – вполголоса приободрил он сам себя и, неуклюже таща свои объёмные чемоданы, протиснулся внутрь...
Шесть дней назад

...Кипя от негодования, Оуэн во второй раз распахнул перед собой двери почти в рай, каким ему представлялась мадридская редакция Vogue.
– Попробуй ещё раз! – упрямо колотилась в мозгу только одна мысль...
...

– Хватит пробовать! – жёстко сказал сам себе аргентинец. – Пора взять и сделать это!
В седьмой раз он уверенно распахнул перед собой ставшие уже почти родными двери редакции, отчаянно прикладывая все усилия, чтобы выражение его лица ни в коем случае не выдало бешено колотившегося где-то, казалось, в районе кадыка сердца.
Пролетев мимо охранника, он очутился в самой роскошной из всех приёмных, в которых ему только удалось побывать – даже спустя семь дней это помещение завораживало его, сбивая дыхание – и только неуёмная сила, привёдшая его сюда, не давала Леону забыть, зачем он здесь.
– Здравствуйте, – чуть смежив веки в полупрезрительной усмешке, обратился он к уже знакомому за неделю секретарю, – это опять я. – Он опёрся руками о стол, наклоняясь – впрочем, весьма умеренно – над секретарём. – Может быть, Вы будете столь любезны пропустить меня к синьоре Йоланде Сакристан хотя бы сегодня? – Он бросил на секретаря красноречивый взгляд. – Я уже неделю прихожу к Вам, чтобы услышать отказ. Давайте сломаем стереотипы: пусть сегодня откажет мне сама Главный редактор. – По дрогнувшим в мимолётной улыбке губам секретаря Наварро понял, что в этот раз попал точно в цель...
...

Всего через несколько минут, стоя в огромном кабинете, увешанном обложками Vogue в дорогих и умопомрачительно красивых рамах, Дрейк ещё до конца не мог поверить в собственное счастье.
– Итак, ты считаешь, что сможешь меня заинтересовать? – красиво изогнула одну бровь женщина неопределённого возраста за длинным столом. – Имей в виду, моё время стоит очень дорого. Пригласила я тебя лишь затем, чтобы ты перестал изводить моего секретаря ежедневными визитами.
– Смогу, – вложив в свой голос как можно больше уверенности (которой он на самом деле не обладал), с достоинством кивнул Оуэн, без приглашения приближаясь к женщине-легенде и кладя перед ней папку с копиями своих статей и рукописными набросками не прошедшего в печать материала, а также с тем, что он успел написать за семь дней своего пребывания в Мадриде.
Испустив тяжкий вздох, редактор распахнула папку перед собой и начала бегать глазами по строчкам.
По тому, как округлялись её глаза и взгляд делался всё более осмысленным и заинтересованным, Дрейк смог сделать вывод, что, по крайней мере, отказ ему сегодня будет не таким позорным, как всю предыдущую неделю...
– Это статьи, которые ты написал здесь? – после едва ли не двадцатиминутного чтения спросила синьора Сакристан, отложив семь последних листов.
– Это ещё наброски, – против воли смущающимся голосом признался Леон. – Я их доработаю...
– Нет, – коротко и весомо перебила его женщина. – Это уже готовые статьи. В доработке они не нуждаются. – И, внезапно улыбнувшись, Йоланда Сакристан, отметила: – Впервые встречаю настолько точные наблюдения... Садись, – указала она рукой на свободный стул, стоящий ближе остальных к ней...
...

– Запомни тот образ, с которым ты пришёл ко мне неделю назад, – чуть наклонив голову, посоветовала женщина после почти сорокапятиминутной беседы о моде, в результате которой на долю совершенно ошеломлённого Дрейка выпало никак не меньше дюжины лестных отзывов. – Он будет для тебя самым подходящим имиджем.
– Мне быть хамом? – вздёрнув брови, удивлённо переспросил её аргентинец.
– Хамом – нет, – покачала головой Сакристан. – Ты можешь быть наглецом, самоуверенным, заносчивым, нахалом – кем угодно, но никогда не позволяй себе быть хамом, – она махнула рукой, показывая, что молодому человеку уже пора уходить. – На сегодня это всё. Завтра тебе позвонят.
Когда он был уже у самого выхода, в спину ему полетел властный вопрос:
– Как, ты говоришь, тебя зовут?
Застигнутый врасплох, Дрейк повернулся и уже открыл было рот, чтобы заново представиться, когда Главный редактор, подняв руку, возвестила:
– Никогда не теряй этот образ. Даже когда на тебя никто не смотрит. – Закрыв глаза и одарив совершенно смущённого парня улыбкой, Йоланда добавила: – Я прекрасно запомнила, как тебя зовут, Дрейк Леон Оуэн-Наварро. Таких, как ты, нужно запоминать по имени с первого раза...

● Ориентация.
Loyal straight.
● Место рождения.
Ливингстон.
● Самые близкие родственники.
мистер Демьян Фриман и мистер Ганс Фриман - отцы. Руди (по имени и не иначе) - суррогатная мать и третий член их homo-ячейки общества.
Gaspard Ulliel.

► Характер ◄

● Привычки.
▪  Одна из привычек Фримана – отвечать вопросом на вопрос, доводя этим ближних своих до кондиции.
▪  Щурить глаза. Хоть у мужчины и паршивое зрение, но он зациклен на стереотипе, что носить очки позволено только пенсионерам и... пенсионерам. Без вариантов.
▪  Иронизировать.
▪  Носить исключительно темные и практичные вещи.
▪  Регулярно грешащий изменами (сельдерею с хорошо прожаренным стейком) вегетарианец.
▪  Заядлый курильщик.
● Фобии.
▪  Высота, что серьезное испытание, когда по роду службы приходится пользоваться гостеприимством вертолета.
▪  Крупные животные.
▪  Человеческая глупость.
▪  Боится стать обладателем раковой опухоли.
● Общее описание.
  Чертов гений - в своих иллюзиях, на деле: "мамина радость" с непомерными амбициями. За обаятельной улыбкой нет ни йоты сомнений. Лишь упорный и упрямый в достижении своих целей провокатор, не брезгующий сарказмом идейный спорщик и лицемер, проповедующий повсеместный фарс. Нахамить мимоходом, раскритиковать ваши мысли, идеи в пух и прах? О да. По головам не дефилирует и слава богу. Тот еще любитель прокатиться по болевым точкам оппонента без видимых на то причин, за что, зачастую, бывает заклеймен ярлыком хама и критика, без собственных надежд за пазухой. Но это отнюдь не так. За каждой брошенной "на ветер" фразой, "случайным" жестом, "необдуманным" поступком стоит холодный расчет, ведь в действиях Дастина нет места сумасбродной опрометчивости и, как следствие, сожалению: он всегда четко осознает, что и для чего делает, заранее прогнозируя возможные последствия и стеля солому.
  Эгоизм у Фримана, как впаянный в сознание бонус, за счет чего падок на лесть. Даже откровенно незамысловатую, грубую и бесхитростную. Недоверчив, как факт, но млеет, до одури, когда доверяют ему. Не самоуверен, трезво оценивает свою особу. Скорее самовлюблен, как данность. Порой молчалив и по сути своей невозмутим до бешенства окружающих. Держит в узде бушующие страсти, но не от фатального человеколюбия, а от желания укутаться в глазах люда в простыню спокойствия, недосказанности, глубины, зарекомендовать себя чертовым умником: более вдумчивым, интригующим, чем есть. На деле, прям и прост, как шведская стенка с инструкцией для чайника-альтруиста: польстить, воздать лживую хвалу недремлющему эгу, постараться не слишком отсвечивать снисходительным скепсисом, когда тот примется, в приступе повального занудства, читать вам отповеди-морали и он уже на лопатках.
  Тот еще проповедник и агитатор своих идей. Малейшее отклонение от намеченного им сценария, реакция, не вписывающаяся в регламент его гипотезы, планов на ваш счет, или, не дай боже сюрприз, - караются, нет, не перманентной истерикой с летящей во все стороны света слюной. Молчаливым игнором. Детским, постыдным, но неизменно арктично ледяным. Что, в свою очередь, не мешает Дасу мысленно препарировать ваш отнюдь не хладный труп тупой вилкой. Злопамятен и мстителен. Не сказать, что бы мелочен, но акт осквернения лучшим другом любимого плюшевого зверя помнит по сей день. Как правило, если загорелся чем-то - не остынет, пока не воплотит или не добьется намеченного, уперт. Заложник и верный вассал общественного мнения, взглядов, пересудов. Что скрывает тщательно, упорно, до абсурдности удачно, проповедуя принцип клина: всячески подчеркивая свою независимость и презирая к безвольность.
  "Маньяк"-интеллектуал. Порой кажется, что за не вовремя сорвавшуюся с губ глупость может уничтожить. Если не физически, то морально уж точно, иссушив до дна. Не взирая на возраст, пол и разом отметая смягчающие обстоятельства. К счастью и правда, только кажется. Хотя...
  Не лишен вороха комплексов и чисто бабских самокопаний. Сноб и скептик, на показ. Тет а тет с собой - запутавшийся в векторах и ориентирах человек. Большую часть жизненных проблем, переживает стойко, но может всерьез озадачится из-за пустяка, например, из-за разбитой чашки или пятна на рубашке. Слабое, одно время, здоровье, к великому сожалению, стало виновником и усердным родителем таких черт, как нервность и обидчивость, которые после, долгие годы Фриман, матерясь сквозь зубы, изживал, борясь с недостойными недугами "капризного чада в песочнице", превращающие его и без того заштампованное существование в рай сопливой истерички.
  Самая распространенная и отчаянная крайность, в которую лихо впадает этот любитель граблей, - "травля" предмета воздыхание ядом своего черного юмора и оттачивание на нем меткости шпилек и остроумия, дабы не пропалили глупое, сопливое, романтичное нутро. Малое дитя, ей богу. Разве что побрызгать водой на цветастое платьице понравившейся девчонки не хватает. Не скуп на комплименты, любит их произносить. Флиртует на автомате со всем, что движется и, надо заметить, испытывает от этого неподдельное удовольствие, хоть и получает зачастую ворох фееричных оплеух в ответ. И да, зачастую, это именно из разряда флирта на грани фола, выступающего в роли прелюдии по затаскиванию в постель.
  Реалист. От мозга-костей, до кровеносных сосудов и прочих анатомических изысков. Практикует самоутверждение за счет "слабых" морально людей, но не спешите записывать беднягу в разряд обидчиков брошенных котят, Дас, всего навсего, искренни верит в естественный отбор, закаливающий характер, и подножки судьбы, заставляющие, пусть и сбивая нам колени в кровь, расти, развиваться, обогащаться опытом и становиться чертовыми личностями, а не планктоном, нелепо латающим в жизненной цепи брешь. В качестве подобных мишеней выступают исключительно нищие духовно, любители козырять стереотипами и фанатики чего-либо. Не более.
  Любит беззубых чад больше, чем их доступных мамаш. Эй, отставить. Фриман не "Гумберт", вздыхающий по тоненьким ручкам-ножкам и оленьем глазкам, нет. Просто он из разряда тех, что удивительно, кто без лишних метаний готов взвалить на себя тяготы отцовства. Ведь дети, именно то чудо-вселенной, которое принимает тебя без остатка, нуждается в тебе и отдается в замен не взымая комиссию. Пусть и лет эдак через пять. И, желательно, миновав при этом кабалу штампа в документах.
  Трудоголик, но не из разряда: "Чертова работа. Чертовы ранние побудки, пресный кофе, унылые лица коллег - ненавижу. Но, черт возьми, как жаль, что толь пять дней в неделю!" Возможно, просто специфика будней армейского медика накладывает свой отпечаток, кто знает. Но, отлетав пару-тройку смен в штате mert и глядя на все те безумства, на который столь щедр жадный до живой и теплой плоти свинец, даже очень мысленно цепляться к подобным мелочам кажется, воистину, кощунством.
► Биография ◄

  Дастина Фримана, лет эдак десять назад, по праву можно назвать парадоксом консервативного, до осточертевшей клетки и традиционного воскресного штруделя, Ливингстона. В виду фатального неумения соблюдать субординацию и держать скорый на колкую расправу язык за зубами, юный бунтарь не раз становился предметом пересудов законсервированной части жителей города и неисчерпаемым источником вдохновения для проповедей отца настоятеля местного прихода. Его песни - битая в липкую крошку, под аккомпанемент ломкого мальчишеского голоса, обыденность, тлеющий пепел поруганных штампов и хлесткие ритмы, а его беседы в кулуарах полицейского участка случались с периодичность сравнимой с сексом у еще не охладевших молодоженов: при включеном свете и с завидным постоянством.
  Так что теперь точно и не скажешь, как, вопреки всем доводам здравого смысла, сложился, фатально и намертво, тандем двух настолько разных, в своей сути, людей: миролюбивого и открытого сына продавца спорт товаров - Майкла Темптона и оторвы Дастина. Когда детские обиды успели перерасти в настоящую дружбу? Когда Фриман, тщедушная, но нахальная четырехлетка, щуря глаза и сжимая в детских пальцах плюшевого зверя, с пожеванным ухом и грязным от песка мехом, презрительно бросил: "Сопливая девчонка", - хлюпающему красным, в тон алеющим от возмущения щекам, носом Темптону младшему, в кровь ободравшему острые коленки? Или же когда тот, спустя три года, мстительно окунал в сливной бачок школьного туалета его трофейный выпуск комиксов без тени раскаяния уравнивая счет в новой детской забаве? Ох, говорила ведь мама малышу Майки не водиться с этим несносным мальчишкой! А быть может, на руку сыграло "прозрение" Фримана, обнаружившего, спустя годы, после одного из многочисленных алко-марафонов, в недо-враге детства родственную  душу? Не суть. Главное что их отношения, не раз закаленные жизненными перипетиями, были пронесены сквозь года, сохраняясь по сей день.
  Именно по этому, получив известие о нахождении товарища в больнице с выбивающим почву из под ног диагнозом - травматическая кома, обусловленная черепно-мозговой травмой, мужчина, оставив службу за бортом, вернулся в родной Ливингстон. Чертов Афганистан. Дас впервые сполна ощутил край собственного бессилия и, отчасти, вину. В то время, как он, под теми же пулями, спасал да, нуждающихся, да, отчаянно желающих жить, да, тоже кому-то дорогих, но не бывших его Майклом, солдат, его друг безвольным планктоном мял кипельно белые простыни казенной кровати. И да, Фриман оптом и с процентами отплатил за годы разгульной молодости: будучи "любимцем" прекрасной главы семейства Темтонов, в лице матери Майка, ему было отказано в визите сочувствия.
  Остался лишь один выход и рычаг давления - повзрослевшая, чертовски похорошевшая, но все такая же добросердечная малышка Вероника. Единственный луч света в царстве ханжей этого семейства, по иронии судьбы тоже впавшая вне милость родителей.

Анкету следует создавать в отдельной теме.
Заголовок: имя вашего персонажа, возраст
ВАШЕ ФОТО
- имя внешности -

В А Ш Е    И М Я

через пробелы, как в образце
Ваш возраст, профессия/факультет, место рождения

через запятую

Семейный статус: в активном поиске/разведен/помолвлен и т.д.
Родственники: те, кто присутствует на форуме
Физические параметры: рост/вес
Ориентация: гетеро/гомо/би

M A I N

здесь пишем факты из биографии своего персонажа, которые особенно сильно повлияли на становление его, как личности
не менее 10 строк. акционным персонажам - информация из акции

C H A R A C T E R

черты характера вашего персонажа
не менее 7 строк.

Y O U R   S E C R E T

ваш секрет.
то, что вы натворили и тщательно скрываете.
шкафные скелеты вашего персонажа

Y O U R   D R E A M

то, о чем мечтаете

A B O U T   P L A Y E R

Опыт на ролевых играх:
Контакты:
Пробный пост: